ИНТЕРВЬЮ ИЗ ЦИКЛА: «ВЗГЛЯД НА СОБЫТИЯ ПРОШЛОГО ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ЖИЗНИ ЗЕМЛЯКА». ЛИЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ АЛЕКСАНДРА СМИРНОВА О КОМАНДИРОВКЕ В СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ РЕГИОН ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ ЧЕЧЕНСКОЙ КАМПАНИИ
Июль 2001 года. Утреннее совещание в Пикалёвском отделении милиции, вопрос командования: «Кто готов в Чечню?» — и утвердительный кивок молодого сотрудника — оперуполномоченного уголовного розыска Александра Смирнова. За этим решением стояла не только служебная необходимость, но и личная драма — желание начать жизнь с чистого листа. Сам он не любит слово «герой»: говорит, просто делал работу там, где за ошибку платят жизнью. Спустя два десятилетия ветеран контртеррористической операции признаётся: война стала для него точкой отсчёта, а сегодня его главное желание — чтобы молодёжь никогда не узнала, что такое настоящая война.
Наша встреча — тихая беседа о прошлом для того, чтобы напомнить новым поколениям: невозможно идти вперёд без учёта приобретённого опыта. Наш разговор — не о политике, а о людях, которые скрепляют страну усвоенными уроками и памятью о том, что жизнь и свобода — главная ценность.
— Как ты узнал о том, что предстоит командировка в Северо-Кавказский регион?
— Это был обычный день. Я тогда служил в Пикалёвском отделении милиции. На утреннем оперативном совещании нам объявили, что пришла телефонограмма. Суть документа — необходимо выявить желающих отправиться на три месяца в командировку в Чечню. Я одним из первых ответил на поставленный вопрос: «Я хочу». Коллеги отреагировали по-разному. Нас было двое добровольцев. На нас смотрели как на не совсем нормальных. Все знали, что зона контртеррористической операции безопасностью не отличается. Поэтому подвергать себя опасности добровольно решались немногие.
— Сотрудники правоохранительных органов на протяжении всей Чеченской войны, первой и второй кампании, лучше многих знали о том, что происходит на Северном Кавказе. Знали не по телевизионным репортажам и бытовым разговорам. Посвящённым оперативная обстановка была известна. Наверняка ты знал, чем грозит такая поездка. Почему согласился, несмотря на осведомлённость о реально существующей угрозе жизни?
— В тот период я переживал личную драму — тяжёлый разрыв, в связи с чем мне пришлось испытать серьёзные психологические трудности. Мне бы в тот момент обратиться к психологу. Это сегодня, уже с высоты прожитых лет и приобретённого опыта, я понимаю, что рисковать жизнью в условиях внутреннего конфликта — плохая идея. А тогда было желание начать жизнь с чистого листа, вычеркнуть из памяти тяжёлые воспоминания. В то время война была для меня понятием несколько романтичным. Я не оценивал ситуацию объективно, а смотрел на неё сквозь призму личных проблем. Мыслил, можно сказать, примитивно — развеюсь, сменю обстановку, забуду плохое и продолжу службу на родине, имея за плечами новый опыт. Я осознавал, что милиция — это не регулярные части, поэтому предполагал, что открытых боевых действий вести не придётся. Как же я ошибался в тот момент. Но всё сложилось так, как сложилось.
Пребывая в иллюзиях о мнимом спокойствии предстоящей службы, я убыл к месту прохождения службы в Чечню в составе сводного отряда милиции, куда были собраны сотрудники районных отделов со всей Ленинградской области.
Сейчас вспоминаю первую свою командировку. Когда мы прибыли на блокпост, начали знакомиться, узнавать друг друга лучше. Меня тогда также интересовали причины, по которым коллеги отправились в эту командировку. И на мой вопрос: «Почему ты здесь?» — ответы были однотипными — девяносто процентов опрошенных говорили о проблемах в семье или на работе. За деньгами ехали единицы. Большинству, как и мне, требовалась перезагрузка. Мы просто хотели начать жизнь заново. И выбрали для этого совсем небезопасный, как впоследствии оказалось, способ.
— Какие задачи ставило перед вами командование?
— Перед отправкой нам сообщили, что наша задача — охрана общественного порядка. Наш сводный отряд дислоцировался в селе Старые Атаги. Это глубинка Чечни. Населённый пункт был стратегически важным объектом при входе в Аргунское ущелье. Тогда, в 2001 году, здесь велись активные боевые действия. Наш отряд, состоявший из пятидесяти сотрудников милиции, должен был обеспечить безопасность мирных жителей, принимать участие в оперативно-розыскных мероприятиях и зачистках местности от отдельных боевиков и бандформирований.
Нас разместили на окраине села. Высокий забор. Одиноко стоящее здание, которое, когда-то, видимо, было административным. Никаких бытовых условий. Обустраивали помещения сами для себя. Решение бытовых задач, которые стояли так же остро, как и служебные, отвлекало от тяжёлых дум и ежедневной рутины.
Откровенно говоря, нас мало задействовали в активной работе. И лишь когда проводились масштабные мероприятия, мы во взаимодействии с военными выступали единым фронтом.
— Ты прибыл в регион, который совершенно непохож по менталитету, уровню жизни, ценностям на тот, где ты вырос и жил. Увидев своими глазами реальную ситуацию на месте, что почувствовал?
— Мало что отличалось от того, что я видел по телевизору, находясь дома. Та же жара, если говорить о погодных условиях. Та же опасность. Мы знали о том, что Вторая чеченская кампания — это партизанская война. Днём тебя благодарят и пожимают руку, а ночью стреляют в спину. Мы не знали, откуда прилетит в следующий момент, не могли доверять никому, кроме своих товарищей, которые стали близкими за короткое время. Но мы были молоды. В нас был силён дух авантюризма. Условия, в которых приходилось нести службу, были опасными. Но нам было интересно испытать себя. И, как свойственно молодости, интерес и опасность не пугают, а лишь подстёгивают к дальнейшим действиям.
— Ты живёшь, работаешь, улыбаешься этому миру. А тогда мечтал начать жизнь с чистого листа. Понимаю, что воспоминания о том времени тяжелы. Но всё же, если возможно, поделись, какое событие позволяет тебе сказать — в тот момент моя жизнь разделилась на до и после?
— Если я приехал туда со своими сердечными проблемами, то служба помогала немного отвлечься от них. Мы выполняли поставленные перед подразделением задачи. Большую часть времени несли службу на блокпосту, но случалось участвовать в зачистках. Эти выходы очень быстро открывали глаза на происходящее вокруг, помогали оценивать ситуацию, в том числе и личную, с точки зрения уже повзрослевшего человека. А за две недели до окончания срока нашей командировки произошло событие, которое перевернуло мою жизнь с ног на голову. В ночь на 16 октября 2001 года на наш блокпост было совершено нападение. Группа боевиков открыла огонь по расположению нашего отряда. Ребята, кто стоял на посту, приняли огонь на себя, обеспечив нам небольшой запас времени для того, чтобы вооружиться и занять огневые позиции. Та ночь была долгой и страшной. Выстрелы, крики, неразбериха. Тёмные кавказские ночи вносят свои коррективы. Маскировка в условиях боевых действий не позволяла использовать уличное освещение. Мы отстреливались. Просто стреляли в ночную тьму. Первый погибший был в эту ночь. От гранатомёта.
Руководство решило эвакуировать отряд в расположение воинской части, расположенной неподалёку от нас. При эвакуации отряда машина с сотрудниками подорвалась на фугасе. Ещё один погибший и несколько раненых. Итог этого боя — два погибших и пятеро раненых. В ту ночь я увидел реальное лицо войны — не романтизированное, а живое и оскаленное. Война — это кровь, грязь и боль. Это, однозначно, не способ заработка и начала новой жизни. Скорее, быстрый путь к её окончанию.
Для меня этот бой прошёл без последствий. Я не был ранен. Но в голове, как по щелчку, всё переключилось. Пришло осознание того, что главные ценности, за которые стоит бороться — это жизнь и свобода.
— И после всего пережитого надо было возвращаться домой, в мирную жизнь. Сложно было осознать, что в спину не выстрелят, а тишина — это не предвестник опасности?
— Акклиматизация в мирной жизни проходила с помощью врачей и психологов. После возвращения в Санкт-Петербург , нас обследовали, в том числе и с психологической точки зрения. Мы проходили тесты, а специалисты старались скорректировать наиболее важные, но деформированные в ходе боевых действий, аспекты психики. Но, несмотря на всю оказанную медицинскую помощь, домой я вернулся с непониманием происходящего здесь. После потери товарищей, в голове роились мысли: «Как так? Мы там «горим», а вы тут на дискотеки ходите!» Сложно было осознать, что мир и война — это две стороны одной медали, которые кардинально отличаются друг от друга. Сложно было понять и то, что люди гибнут на войне именно за то, чтобы мирные жители могли улыбаться солнцу и радоваться каждому новому дню, проведённому в безопасности.
Тогда я принял решение, что служба в правоохранительных органах перестала удовлетворять мои потребности в самореализации. Уволился. Искал себя. Но всё же пришло успокоение. И пришло понимание — надо возвращаться на службу. Моё место именно там.
В 2004 году, я отправился во вторую командировку в Чечню. Добровольно. Уже забылись и затянулись старые и новые раны. Теперь я оценивал ситуацию уже реально, сняв «розовые очки» в том бою, произошедшем октябрьской ночью 2001 года в Старых Атагах.
— Куда закинула жизнь во время второй командировки в Северо-Кавказский регион?
— Если первая командировка проходила в глубинке Чеченской Республики, то вторая — в её столице. Наш отряд дислоцировался в самом центре города Грозный в Комплексе правительственных зданий. Если провести аналогию с Москвой — можно сказать, мы располагались в Кремле. Если в первый раз наш отряд состоял из простых милиционеров, то в этот раз личный состав был усилен сотрудниками ОМОНа.
В наши задачи входила охрана въезда в «сердце» Республики. Здесь располагались самые значимые политические объекты региона — Правительство, резиденция Президента. Эта командировка была спокойнее, чем предыдущая. Да, иногда стреляли. Местные жители проводили акции протеста. В этот период, 9 мая 2004 года, было совершено покушение на первого Президента Чеченской Республики Ахмата Кадырова, завершившееся его гибелью. Основные оперативно-розыскные мероприятия, «разгон» протестующих , осуществлялись силами местного ОМОНа. Мы выступали в роли наблюдателей и, при необходимости, не допускали эскалации конфликта на охраняемой территории.
В отличие от первого опыта участия в контртеррористической операции, я смотрел на происходящее с холодной головой, оценивал обстановку на местности с учётом полученных ранее знаний. И второй выезд прошёл спокойно для меня и в целом для подразделения. За шесть месяцев, проведённых в Грозном, мы увидели всю неприглядную правду, уже научившись анализировать то, что говорят, и сопоставляя с происходящим. Это, наверное, и помогло мне в дальнейшем сформировать траекторию жизненного пути и профессионального развития.
— Ты смотрел на местных жителей, по прошлому опыту понимая, что выстрел может прозвучать совершенно неожиданно. Не было страха, негатива по отношению к местному населению?
— Всякие ситуации бывали. Но , в этот раз, стоя на посту по графику «сутки через сутки», я уже научился «читать» людей, понимать их намерения. Могу сказать точно — подавляющее большинство местных были настроены к нам благосклонно, старались помогать и в чём-то улучшить наши бытовые условия. Они не обостряли конфликты, не повышали градус накала в случае спорных ситуаций. В целом, у нас была одна цель — вернуться к мирной жизни.
— Чему научил тебя этот опыт?
— Ценить жизнь, ценить свободу. Это сто процентов. Научился не доверять всему, что говорят. Понял для себя, что верить можно только тому, что увидел своими глазами.
Ценность жизни — это, всё же, главное. Во второй командировке у нас не было потерь, но было много общения между собой. Это позволило узнать много людей, научило понимать каждого, принимать их вместе со всеми особенностями характера и взглядами на мир. Понимание ценности каждого пришло именно тогда. И остаётся со мной по сей день.
— Служба в правоохранительных органах завершилась. Какой жизненный путь ты выбрал для себя в дальнейшем?
— Долго искал себя. Пробовал силы в разных профессиях, но нашёл себя в творчестве. Работаю телеоператором на местном телеканале «Диалог». Я нашёл спасение в творчестве. Творчество открывает границы. Свою боль или радость я могу перенести в музыку, графику или видео. Это очень помогает мне в жизни.
— Как бы мы ни хотели, чтобы последующие поколения никогда не увидели ужасов войны, которые пришлось увидеть нам, история всё же циклична. То в одном, то в другом уголке мира вспыхивают вооружённые конфликты. Сегодня наши ребята принимают участие в специальной военной операции. Что бы ты сказал тем, кто стоит перед выбором — отправиться защищать интересы родины или остаться дома?
— Думаю, что чужие советы слушают единицы. Если бы мне в тот момент сказали: «Саша, не надо», — я бы не послушал. Мне необходимо было убедиться во всём самому. У меня не осталось никаких иллюзий: я увидел изнанку боевых действий во всей её неприглядной жестокости. Мирная жизнь — она лучше и интереснее. Поэтому мне хочется, чтобы каждый, кто принимает решение сегодня, сделал выбор холодной головой, оценив все возможные риски.
Александр Смирнов родился и вырос в городе Пикалёво. Учился здесь в школе и получал профессию в местном профессионально-техническом училище. Службу в Армии проходил в Германии. С задором он смотрел на мир вокруг, стремился помогать людям, сделать жизнь окружающих спокойнее и безопаснее. Здоровый альтруизм привёл его на службу в правоохранительные органы после получения первого трудового опыта на глинозёмном заводе. А жизненные испытания привели на войну. Он помнит каждый день, проведённый там, в Чечне. Не забывает погибших товарищей. Строит жизнь с учётом усвоенных уроков. Опыт, строгий учитель, показал — нет ничего важнее жизни. И сегодня Александр дарит этому миру прекрасные музыкальные произведения и правдивые телевизионные репортажи. Просто, спокойно, без надрыва знакомит своих земляков с событиями, происходящими в Бокситогорском районе, и показывает, что жизнь ценна и прекрасна в каждом её проявлении. Просто надо научиться смотреть на неё с правильного ракурса.
Наградной лист Александра Геннадьевича Смирнова:
За выполнение задач на территории Северо-Кавказского региона и службу в правоохранительных органах Александр Смирнов награждён государственными, ведомственными и общественными наградами:
- Медаль «За отличие в охране общественного порядка», 2001 год;
- Медаль «За отличие в службе», 2004 год;
- Медаль «За отличную службу»;
- Нагрудный знак «За службу на Кавказе»;
- Знак «За отличие в службе» ВВ МВД России;
- Нагрудный знак «За верность долгу» МВД РФ;
- Общественный наградной крест участников боевых действий («Участник боевых действий»).